Освободив очередное село, заходим на территорию бывшей МТС (машинотракторная станция). Стоят два трактора ХТЗ и другой сельхозинвентарь. Вид тракторов сразу напомнил мою работу тракториста в колхозе.
Подхожу к дому. Смотрю - на стене красочный плакат, на котором нарисована длинная колонна наших красноармейцев под конвоем немецких солдат, а внизу написано: "Четыреста шестьдесят тысяч пленных русских солдат". При виде этого плаката и цифры на нем у меня как-то нехорошо ворохнулось в груди и даже защемило.
Захожу в комнату, смотрю - на стене висит большой портрет, на котором был изображен Гитлер. При виде этого портрета я ничего лучшего не придумал, как передернуть затвор автомата и пройти двумя очередями по этому портрету. Тут же сразу вламываются в дверь два моих товарища. Смотрят на меня и спрашивают: "Ты чего?" Я им показываю на портрет. Они расхохотались. Мы, говорят, думали, что ты с кем-то здесь столкнулся, а он "казнь" устроил, после которой кому-то придется ремонтировать поколупанную стену.
Выйдя из дома, мы остановились у плаката. При виде его бодрого настроения у нас, конечно, не было. Тем более до нас уже доходили известия о том, как встречали солдат, вернувшихся из плена. Разговор был коротким: десять лет, лесоповал и клеймо - предатель. Жутко, но это было так.
Конечно, в нашей солдатской среде этот вопрос не обсуждался, об этом молчали, да и времена были не те, чтобы можно было об этом говорить во весь голос.
Посмотрев на плакат, мы обменялись невеселыми мнениями, ведь столько нашего брата под конвоем. Может, они плохо воевали? Нет, воевали они как надо, с полной отдачей сил. А вот у некоторых командиров чего-то не хватало, и эта нехватка в ряде случаев была причиной трагических последствий для солдата.
Постояв у плаката и поговорив еще немного, мы сошлись в одном: за такие большие цифры пленных следовало бы кое-кому хорошенько намылить шею, особенно тем, кто занимал высокие посты в армии и государстве. Каждый должен был отвечать за порученное ему дело, тем более в военное время.
Что же касается Гитлера, мы были уверены: рано или поздно, его все равно достанем.
Однако тревога за тех, кому выпала нелегкая участь плена, нас, солдат, не покидала, и мы понимали, что жесткость к пленным, кто из него возвращался, со стороны власть имущих, была неоправданной.
