Война требовала все без исключения. Она своими ненасытными жерновами перемалывала то, что в них попадало.
Самое же трагическое заключалось в том, что война безвозвратно забирала человеческие жизни. Все можно восстановить, сделать вновь. Но жизнь, отнятую у человека, вернуть невозможно. В этом и заключается суть главной трагедии войны. Войне нужны были солдатские жизни.
Вот эти солдаты и отправлялись на фронт с нашего Барнаульского вокзала.
Обстановка, которая складывалась во время проводов, была картиной не для слабонервных. Вместе с этим проводы были внушительными. Вот как это выглядело, особенно при проводах добровольческих сибирских частей. Эти части, как наиболее стойкие, отправлялись на ответственные участки фронта под Москву, Сталинград и другие.
Стоят коробками повзводно солдаты. Хмурые лица, за плечами не вещмешки, а ранцы, на каждом солдате каска, на груди автомат. Все это представляло грозную, торжественную картину и даже очень красивую.
И вот раздается команда: "По вагонам шагом марш!"
С этого момента наступал пик трагедии проводов солдат на фронт. Играл оркестр, в его музыку врывался плач и стон с истерическими выкриками тех, кто провожал. Кто-то хотел прорваться через оцепление в надежде еще раз обнять своего родного, но их не пускали. Слезы не могли сдержать даже те, кто никого не провожал, а просто присутствовал при проводах. Так выливалось людское горе в те времена. Однако таких случаев, как не пущу, не отдам, со стороны провожающих не было. У каждого оставалась надежда на счастье скорой встречи с родными и близкими.
Мы прошли хорошую военную подготовку. Закончено обучение и становление нас как солдат. Подошло время и наших проводов, с того же барнаульского вокзала, на фронт.
Напутствие в дальнюю дорогу нам дал полковник, начальник политотдела училища: "Вы закончили училище, и кто из вас проявит мужество и отвагу при защите Отечества, тому сразу будет присвоено офицерское звание".
Вот с этим напутствием мы повзводно разместились в вагонах. Паровоз дымит, колеса стучат на стыках рельсов. А в ушах стоит рвущий душу стон и плач тех, кто нас провожал. Конечно, вместе с печалью и слезами у них была надежда и наказ, чтобы мы вернулись с Победой.
Да, мы вернулись, многие с отметиной войны и редко обходилось без нее. Таких составило всего около пяти процентов ребят рождения 1925 года, принявших участие в войне. Такова печальная арифметика. Потомки, помните об этом.
Наш эшелон двигался, по тем временам, довольно быстро. Мы на ходу готовили кашу из гречневого концентрата. На один конец толстой проволоки наматывали промасленную паклю, на другой крепили банку с концентратом. Вот и получалась солдатская кухня.
Мы знали, что едем на фронт. Поэтому во взводе были разговоры о войне, но унынию места не было, ибо мы чувствовали локоть друг друга, а это большое дело. Другой вопрос, когда оставался со своими мыслями наедине перед сном. Тут рисовались картины, от чего ты уезжаешь, надвигалась неизвестность и, конечно же, надежда, что судьба смилуется над тобой и ты вернешься домой к родным и близким.
