[ Оглавление ]

Не пожелать такого никому, но в жизни всякое бывает. Человек февраля

Февраль – мужской месяц. Даже на зодиакальных картинках Водолея с кувшином изображает мужик. А если спуститься с небес на землю, доказательства и вовсе налицо. 15 февраля мы отмечали День памяти воинов-интернационалистов. Ко всему, эта дата совпала с 10-летием со дня вывода наших войск из Афганистана. 23 февраля праздновали День защитников Отечества. Ясно-понятно, что слабому полу здесь делать нечего. Шутка, конечно. Если же говорить серьезно, кто будет человеком месяца, для нас вопрос не стоял. Мы выбрали представителя сильной половины. Знакомьтесь, директор предприятия «Саланг» Союза ветеранов Афганистана Олег МОНЦЕВ.

– Олег, наверное, ни к чему начинать с вопросов о босоногом и счастливом детстве. Давай уж лучше сразу «по-взрослому» вспомним твою «путевку в жизнь».

– Ее и вспоминать не надо. Она у меня документально оформлена и припечатана штампом рубцовского военного комиссариата. «Призван на действительную военную службу...» и так далее. 1983 год.

– Тяжело с родным домом расставался?

– Да что ты! Разве сам не помнишь, как тогда было? Немного тревожно, конечно, но самое главное – интересно. Какая возможность представлялась мир посмотреть и себя показать! Можно сказать, в армию я бегом побежал. Наверное, поэтому и сам момент отправления в памяти словно смазался, не отложился. Снег, перрон, а дальше дорога, дорога... До самого Дальнего Востока, в Приморский край.

– А он-то здесь каким боком?

– Обыкновенная «учебка», каких тысячи в ведении войск комитета государственной безопасности. До самого последнего момента про Афганистан никто и словом не обмолвился. Военные, когда захотят, умеют рот на замке держать. Дальше снова учебная часть. На сей раз в Кушке.

– Сердце не дрогнуло?

– Какое там, я же говорю, интерес был. Но первый день на заставе, как сейчас, перед собой вижу. Небо, побелевшее от солнца, и дальше, на сколько хватает глаз, – сопки, горы. Вообще они для меня не в новинку. Вся родня в Чарышском районе. Там этого добра полные закрома. Только афганские горы другие – выжженные, знойные. Хорошо подойдет слово «чужие». Служил я в должности старшего радиотелеграфиста и даже с радиостанцией за спиной подъемы переносил неплохо. А вот с жарой никак подружиться не мог. Мы друг друга на дух не переносили. На солнцепеке градусов до 60 доходило, а ты в это время уже полдня упорно лезешь по горной тропе. Оружие, боезапас, рация, пара канистр с водой – навьючен, как ишак. У всех новичков глаза большие: «Вот... вот сейчас душманы полезут со всех сторон. Подстрелить бы побыстрей какого-нибудь вражину». Однако, что действительно идет война, стало понятно, когда впервые увидел подбитый танк. Перекошенный, закопченый монстр горбился возле дороги. Даже не верилось, как такую махину можно остановить. Ну, думаю, жарко нам всем придется.

– Где она началась, война Олега Монцева?

– Поблизости от иранской границы. Наша группа участвовала в ликвидации банды Абдухарми. Двигались на бронетранспортерах. Непосредственно перед заданным квадратом пошли пешком. Пока одолевали подъем, пальба разгорелась не на шутку. Перевалили гребень и вот она – картинка в цвете. Банда засела в пещере и ее оттуда «выкуривают». «Вертушки» (вертолеты) выстроились каруселью и долбят участок ракетами, только треск стоит. Тут и мы подключились. Даром что ли миномет на себе перли? БТРы двинулись в обход на помощь, нарвались на мины, отошли. Пулеметы трещат. В общем, пыль до потолка. Красиво. Куда красивее, чем смерть товарища. Первая смерть, ставшая у тебя на дороге.

– Как это случилось?

– До обидного просто. В любой войне есть периоды затишья. Вот и у нас настал такой час. Обе стороны изрядно повыдохлись. Конечно, командование не перестало проводить различные операции. Вылазки следовали регулярно через два-три дня. Но противная сторона начала отдавать предпочтение минной войне. Сколько они нам крови попортили! Бронетранспортер подорвался на огромном фугасе. Взрыв был такой силы, что машину подбросило. Нас в стороны раскидало. Сержанта Каримова придавило. Когда пришли в себя, сгоряча пытались приподнять железо руками. Парни вокруг упираются, пыхтят и матерятся: «Да что же она, проклятая, с места не идет?» А в ней весу несколько тонн. Потом очухались и поняли, от самих толку мало. Выручила боевая машина пехоты. Зацепили трос, сдернули коробку. Несем на руках нашего сержанта. В нем будто ни одной целой косточки нет. Только что улыбался, курил, болтал, а теперь вот одно тело. Нет глупее смерти на войне.

– События такого рода всегда подразумевают какую-либо реакцию...

– Если ты про ожесточение, то лично со мной такого не случилось. Впрочем, насколько я помню, и с ребятами из команды тоже. Например, кишлак, где мы стояли, считался довольно мирным. Вдруг ни с того ни с сего начали БТРы на мины попадать. Все дороги вокруг прощупали – и без толку. Наконец, отловили-таки двух пацанов. Оказывается, сопляки носили и подбрасывали транспортные итальянские мины. Одному девять лет, другому 12. Стоит перед нами мелочь пузатая и размазывает по мордашкам грязь и слезы. Что с ними делать будешь? В общем, сдали их с глаз подальше. Я бы голыми руками тех собак порвал, кто детей на такие штуки подбивает. Нет, с жителями мы мирно уживались. Муку давали, хлеб. Вся ребятня из поселка возле наших котелков ошивалась.

– На войне понятие «быт» весьма эфемерно. Но какого-никакого уюта любому хочется...

– Нет, когда тебя то и дело дергают на боевую операцию, добром лучше не обрастать. В кармане несколько дорогих сердцу фотографий – и все богатство. Жизнь на чемоданах, только без чемоданов. На красивую жизнь, правда, посмотреть удалось. Помню, караван контрабанды из Ирана. Его мы взяли весьма лихо, много попало интересных штучек. Однако журнальчики полистали и только. «Особяра» (офицер особого отдела) у нас был настоящий волк, да и закон суровый. В самом деле, кому хотелось из-за банки «пепси» отправляться в Союз? Мало того, что «светила» статья за мародерство, так ведь еще и позор какой! Опять же пообтесались на местных «хлебах». Подарки принимали с оглядкой. Двое друзей в соседней группе купились на ерунду. Один взял часы, другой приемник, а они оказались с «сюрпризом». В результате парень без руки, друг без головы. Такие истории случались повсеместно. Но внутри кто-то словно завел тогда невидимую пружину. Она как бы позволяла воспринимать происходящее философски, не пускала апатию далеко в глубь. Ну и, конечно, друзья выручали. Дружба – великое дело.

– Ты ее связываешь непосредственно с одним человеком?

– Нет, в том-то и дело. По мирному времени в учебке кучковались группами по два-три человека. В Афгане наоборот. Вернулся с вылазки, бросил автомат – и бегом к ребятам в домино играть. Знаешь, может быть, желание постоянно быть на людях, среди своих, как раз и есть та самая отдушина, хоть на короткое время позволявшая убежать от тяжелых мыслей. Усталость победила только один раз...

– Подожди, дай-ка угадаю. Когда пришло время демобилизоваться?

– Точно. Вот где опустились руки. Закон тогда был железный. Отпускали домой по прибытию полной замены. Ждали ее, как манны небесной. Она пришла и в бой пошла. Да к тому же вляпалась в нешуточную заварушку. Многих тогда побило. Ну, думаем, сидеть нам здесь теперь до морковкина заговенья. Едва не сорвалась спасительная «пружинка». Домой дорога вдвое короче. Пословица во многом права, правда к армии слабо применима. Из дома летишь быстро, обратно считаешь каждый километр. Благо ты здесь снова не один. Миша Варда вышел в Красноярске, Витя Фролов в Новосибирске. В общем, не скучали.

... Снег, перрон. 28 декабря. Стою пред дверью квартиры, а самого колотит, как в лихорадке. Никак не могу кнопку звонка нажать. Именно в тот момент будто камень с плеч свалился.

– Как она тебя встретила, гражданская жизнь?

– Конечно, не в пример легче нынешнего. Отдохнул с месяц и на работу устроился. В родное локомотивное депо. Я ведь на машиниста учился. Потом свалились заботы по организации Союза ветеранов Афганистана.

– Создание общественной организации по тем временам дело новое, неизвестное. Поди семь потов сошло, пока своего добились? Наверное, не раз окопы вспоминали?

– Что было, то было. Та закалка весьма пригодилась. По старой афганской привычке за воздух зубами держишься. Вспомнишь – и хочется жить, учиться, работать. Даже сегодня, спустя десяток лет. Впрочем, есть пример и получше. Возьми ветеранов Великой Отечественной. Вот, я понимаю, могучие люди. Какая сила воли! Чем их только к земле не гнут. Стоят, как пороги на бурной реке.

– Старая гвардия старается вместе держаться...

– Мне ребята такой факт сразу растолковали, когда речь о Союзе ветеранов Афганистана зашла. Мол, объединяться надо. До сих пор ценю дружеские советы ныне покойного городского юриста и афганца Валерия Зубаня, бывшего председателя барнаульского Союза Николая Шубы, сегодняшнего его председателя Юрия Богданова. Их поддержка неоценима. Да мы и сами с усами.

– Кстати, правду говорят, если Монцеву нужно, то он в дверь не войдет, так в форточку влезет?

– Если это касается проблем нашего Союза. Первая в городе общественная организация была основана в 1992 году. Она и дочернее предприятие «Саланг» созданы немалыми трудами и нервами. Дать их в обиду, значит как бы оставить без защиты собственного ребенка. Лично я так не умею и не могу.

– Не одно поколение пишущей братии сломало перья на теме становления афганских ветеранских объединений. И вдруг затишье. Хорошее оно или плохое?

– Прибедняться не буду, хотя забот хватает. Но и затишье у нас отнюдь не фронтовое. Мы просто упорно потихоньку делаем свою работу. Нынче по плану сверяем списки членов организации. Сейчас вместе с районом у нас числится 275 человек. Плюс переселенцы. Отправили в Барнаул заявку на десять курортных путевок в Яровое. На днях проводил гостей. Из Томска в Бишкек ехал представитель бишкекских афганцев Дмитрий Макеев. Зазвал его в Рубцовск. Переговорили. Возможно, достанем еще четыре путевки на отдых в те края. Удалось «выбить» в крае деньги на помощь раненым, инвалидам и их детишкам. Каждому по 10 минимальных размеров оплаты труда. Еще город дал на эти цели по 150 рублей.

В самом городе затеяли ремонт своего помещения по ул. Горького, 20. Хотим запускать мебельный цех.

– Что ж, общая забота видна. Есть ли силы на персональную помощь?

– Трудный и больной вопрос. Очень тяжело поддержать сегодня конкретного человека. Делаем все возможное, только что наизнанку не выворачиваемся. Недавно погорелец приходил. Чуть раньше женщина за супруга хлопотала. Оказался в больнице, пришлось всех на ноги поднимать. Благо «Саланг», хоть звезд с неба не хватает, но какую-никакую копейку для ближнего создает. Худо-бедно выстоим. В ближайших планах мартовские праздники. Нужно поздравить матерей погибших. На 9 мая планируем съездить на городское кладбище. Но самое главное, я считаю, найти средства для установки в Комсомольском сквере еще одной мемориальной доски. На сей раз с именами погибших в Чечне.

– Ты человек взрослый, наверняка у тебя есть собственный взгляд на участие наших ребят в чеченском конфликте?

– Долг есть долг, а приказ есть приказ. У меня сложились добрые отношения с теми, кто побывал и в Афганистане, и в Чечне, и в обоих местах сразу. Но дай Бог каждому избежать любой войны. Если откровенно, мне чуточку жалко тех, кого угораздило наводить конституционный порядок именно в наши дни. Раньше хоть доблестная партия следила за исполнением ветеранских льгот. Сейчас и пожаловаться-то некому. Под пули поставили, похвалили и прости-прощай?

– Что бы ты взял с собой из прошлого?

– Отношения людей друг к другу. И пример есть. Как ни странно, из мирной жизни. Буквально перед Афганистаном мы получали новую технику. Пылим по дороге к части, и вдруг, едва не под колеса, бросается к нам пожилая таджичка. Руки протягивает. Думали, беда стряслась. Ведет в свою хибару и, плача, вручает груду свежих лепешек. Оказывается, ее сын тоже в армии, только в Красноярске. Она нас увидела, поняла, куда нам путь предстоит, и жалеет. Просто, по-матерински, на свой манер: «Берегите себя, сыночки!»

– Не тот народ нынче?

– Да не народ, а то, что у него в головах. Терпимей надо быть к людям. Кстати, ребята, что ехали в Бишкек, тоже жаловались. На борту КамАЗа аршинными буквами написано «Союз ветеранов Афганистана», документы в порядке. Но со стороны инспекторов уважение нулевое. Впрочем, пример не показательный.

Наши, со своей стороны все силы прилагают, дабы наладить добротные отношения с окружающими. У афганцев Рубцовска существуют отлаженные связи с комитетом солдатских матерей, с ребятами, воевавшими в Чечне, и так далее. И вообще, мы стараемся иметь дело с достойными людьми. Я считаю, душу человека можно сразу определить по разговору. Или он спокойный, или начнет «пальцами трясти».

– Что бы ты хотел больше всего? Не в материальном плане, для души?

– Вернуться в Афганистан и десять минут постоять на том месте, где впервые увидел ЧУЖИЕ горы, под ЧУЖИМ солнцем.

Подготовил Вадим ИСАЕВ.
Наш внешт. корр.

[ Оглавление ]