[ Оглавление ]
- ЗАЧЕМ вы меня увозите! Она мне родная сестра! А вы - не родные, чужие!
Всю дорогу рыдала в машине родителей Маша. Да, они, родители, ей не родные. Взяли в семью, где своих детей было трое. Но свои выросли, разъехались по стране. Стало в доме тихо, скучно. Решили Нина Ивановна и Юрий Иванович взять на воспитание обездоленного ребенка, согреть нерастраченным теплом своих сердец. И увидели в одном из детских домов огромные и недоверчивые серые глаза десятилетней девчушки.
Так в доме Синюхиных появилась дочка Маша. Сколько сил, душевного тепла понадобилось матери и отцу, чтобы растопились льдинки в серых глазах ребенка! Никто этого не знает. Никто не знает, сколько раз опускались руки у Юрия Ивановича. Как Нина Ивановна за двоих терпеливо, день за днем, отогревала лед в сердце ребенка. А как они оба радовались, когда от Маши услышали слова "мама" и "папа", когда она впервые улыбнулась им. Потом они друг другу признались, что такой радости не испытывали даже от первых слов своего старшего сына.
И вот здесь, в машине, Маша заливалась злыми слезами и выкриками обидные резкие слова.
- Не родные вы мне! - повторяла и повторяла она.
Все началось с того, как на пороге их дома появилась инспектор гороно и, не скрывая сочувствия и тревоги, сказала:
- Нина Ивановна, у вашей дочки объявилась старшая сестра. Хочет с Машей встретиться. Вы разрешите?
Нина Ивановна прошлась по комнате, машинально вытерла несуществующую пыль с телевизора. Села напротив инспектора и как-то спокойно, слишком спокойно произнесла:
- Я не против. Пусть встретятся. Отец, как ты?
Юрий Иванович давно стоял в дверях и все понял. Кивнул головой.
- Ей уже шестнадцать, пусть встречаются.
Через пару дней приехала гостья. В пестром платье с кричащим вырезом, яркая косметика скрывала возраст женщины. Почти сразу с порога заявила:
- Сестру забираю с собой, будет жить у меня.
- Посмотрим, - не пошла на конфликт Нина Ивановна. - Сначала пусть погостит, осмотрится, а там решим. Пока нас никто не лишал родительских прав. Маша, мы с отцом не станем препятствовать твоей поездке, но через десять дней ты должна вернуться.
Через назначенный срок дочка не вернулась, и Синюхины на своем "Запорожце" отправились за триста километров от своего дома в районное село, где проживала старшая сестра их Маши. Приехали, разыскали хату. Зашли. В доме - Маша, ее сестра и двое детей сестры.
- Маша, иди в машину, поедем домой, - сказал отец.
Маша в слезы.
- Паспорт не знаю где.
Юрий Иванович - дочку в охапку, затолкал в машину, закрыл дверцу. А в это время Нина Ивановна, с трудом сохраняя спокойствие в голосе, потребовала документы. Женщина кричала, грозила милицией, выставляла непрошенных гостей за дверь. Нина Ивановна стояла на своем, но пообещала перевернуть все в доме, если ей не вернут документы. Дети не выдержали криков своей матери и на требование гостьи вынесли паспорт.
Маша в машине продолжала плакать, Юрий Иванович успокаивал:
- Ты же видела, что она выпивает, дети ее больные, в доме беспорядок...
- Она меня на лодке по озеру катала, кока-колу покупала, - пыталась хоть чем-то защитить сестру. - Она мне родная, зачем увозить меня.
- Дома обо всем поговорим, - твердо сказала Нина Ивановна. - Пока можешь поплакать.
И, действительно, всю дорогу не проронила ни слова. А когда приехали домой, пообещала дочке:
- Закончишь училище, сама выберешь, где тебе жить. А пока мы с отцом за тебя в ответе.
Полмесяца в семье висела тревожная тишина. Разговаривали только по необходимости. Потом пришло письмо. На конверте - обратный адрес со знакомым названием села. Но на конверте и письме стоял официальный штамп сельсовета.
- Маша, тебе письмо, - позвала дочь Нина Ивановна.
- Мне? Но здесь же написано "Уважаемые Нина Ивановна и Юрий Иванович."
- Ничего, читай вслух, отец тоже послушает.
"Судьба Маши нам небезразлична, так как она до семи лет воспитывалась в нашем детском приюте. Ее старшая сестра никогда не интересовалась жизнью девочки. Пила, ни на одной работе долго не задерживалась, уличалась в воровстве на ферме. Вышла замуж за человека, который был несколько раз осужден, он и сейчас в тюрьме, но должен скоро освободиться. Мы поручили комиссии по делам несовершеннолетних узнать у сестры ее намерения в отношении Маши. Узнали, что никаких родственных чувств к Маше она не испытывает. Более того, из ее сбивчивых рассуждений выяснили, что младшая сестра предназначалась в качестве "подарка" возвращающемуся из мест заключения мужу, чтобы умалить свои похождения. Как это ни дико звучит, все рассказанное - правда. Не разрешайте Маше, на сколько позволит вам ваше влияние, поддерживать отношения с сестрой. Искренне желаю вам и вашей Маше счастья, поэтому и письмо получилось не официальное, а от всей души".
- Мамочка, какая же я дура была, - обняла она Нину Ивановну. - Прости.
[ Оглавление ]