[ Оглавление ]
НЕБО в этот день было голубое-голубое, а воздух прозрачен и звонок. Кристаллики снега с хрустом разламывались под сапожками. Уже не зима, но еще и не весна. Рождались непонятные светлые предчувствия и легкая тревога в душе. Хотелось, чтобы у меня, у всех все было хорошо, без печали и тревог.
- Алтайский край, Алтайский край, - проворчал он. - Почему край? Вон облако плывет над нами. Значит, Алтайская область.
Интересный поворот мыслей. Странный скачок в рассуждениях. В его внутренний мир обыкновенному человеку трудно проникнуть. То вроде свет без всяких оттенков, а то вроде непроглядная темень, даже не сумерки, а именно ночь, где нет ни звезд, ни луны. Из всех ощущений, свойственных ему, только голод доставляет неприятное беспокойство, только это чувство он осознает. За тарелку супа отдаст все. И отдает. В его комнате, больше похожей на грязный сарай, ничего не осталось, кроме матраца с подушкой, разбитого стола и колченого табурета.
Но обо всем об этом узнала потом. А сейчас, среди прозрачного и голубого дня, он казался чужеродным телом. Бродил около своего подъезда, носком потрепанного сапога крушил сугроб. Мрачный взгляд, небритое лицо. Под непонятно какого цвета курткой угадывались узкие плечи, худая спина. Рядом никого не было, кроме черной кошки, пригревшейся у стены дома, а он разговаривал с кем-то, что-то доказывал, на кого-то тупо смотрел. Трудно сказать, сколько ему лет. На вид можно дать и тридцать, и все пятьдесят.
- Витек, - позвала его из приоткрытой двери подъезда уже немолодая женщина. - Зайди в дом, я тебе борща принесла.
В глазах мужчины проявился интерес. Он закивал головой и вприпрыжку побежал за женщиной. Открыл своим ключом квартиру на первом этаже. Оба прошли на кухню.
- Ты и плиту продал? - спросила она его.
- Продал. Света же нет. Не нужна.
- Найди ложку. Ешь.
- А ты зачем из моего холодильника мясо украла? - сурово насупив брови, спросил он строгим голосом.
- Из какого холодильника?
- Баба Клава, вкусно...
- Ну, Бог с тобой, ешь. Только холодильника-то у тебя нет и мяса отродясь не было. Чего красть-то?
- Я и квартиру продам. Поеду к родственникам.
- К каким родственникам? Куда? Сиди уж, путешественник, тебя на первой же станции снимут с поезда.
- У меня многие хотят купить.
- А ты не продавай.
- Получу деньги и поеду.
Вроде как на разных языках объясняются. Он - о своем, баба Клава - совсем о другом. Но Клавдия Тимофеевна его понимает, на скверные слова почти не обижается. Ведь слышать подобное ей приходится уже не первый год, с тех пор как умерла его мать, изможденная болезнями женщина, которая родила на свет сына и не знала, зачем это сделала. Рос он, как бурьян на ржаном поле. Каждый колосок ржи при деле, а он, бурьян, никому не нужный - ни матери, ни отцу, ни другим родственникам. В школу записали, кое-чему научили, но больше по подвалам да чердакам пропадал, в забоке и по городу бродяжил. Никто никогда не беспокоился, где скитается мальчишка. Мать обычно без тени беспокойства говорила:
- Жрать захочет, появится дома.
Друзей не заводил. Он их сам не искал, а ровесники избегали его общества. Пристало к нему прозвище "дебил". Он не сопротивлялся, потому как не понимал его значения.
- Баба Клава, пенсию принесут, я тебе куплю чего-нибудь.
- Бог с тобой, мне ничего не надо. За свет заплати, чтобы подключили.
- Куплю бананов... Ты любишь бананы?
Вот так протекает, будто просачиваясь в песок, жизнь Виктора Найдука. Он признан инвалидом второй группы по психическому заболеванию. Живет, как вы поняли, один. Единственные люди, что проявляют о нем какую-то заботу, это соседи. Время от времени, весной или осенью, когда наблюдается обострение болезни, его помещают в стационар. Говорят, что такие больные не опасны для общества. Даже в прошлом году с него сняли недееспособность.
- Может, и не опасен, - качая головой, делится своими мыслями Клавдия Тимофеевна Черникова, соседка нашего героя. - Но всегда боишься: ведь не знаешь, что может "выкинуть" через минуту, что ему в голову придет. Непредсказуем. Мы-то его хорошо знаем, с детства.
Никто не думал-не гадал, что этот больной и несчастный человек станет яблоком раздора соседей. Вернее, не он сам, а его квартира. Помните его мысли вслух о ее продаже и поездке к родственникам? Сейчас уже не вспомнить, с чего все началось, кто первый предложил совершить сделку купли-продажи. Скорее всего сам хозяин. Он имеет понятие о существовании денег, но вряд ли знает им цену и цену своей квартире.
- У него квартира на первом этаже, угловая, удобная для создания магазина, - поясняет один из работников комитета по социальной защите населения, курирующий подобных Виктору людей. - В первую очередь заинтересовались Найдуком предприниматели. Одна фирма по работе с недвижимостью настойчиво пыталась заняться судьбой больного человека за семь-восемь миллионов, которые она предложила ему за квартиру. Ну, скажите, разве это честно? В погоне за выгодой людей не видят.
Это уже извращенная мораль нашего больного общества. На Руси всегда с жалостью относились к сирым и убогим, подавали им денежку. Их жалели, но и стыдились. К таким обращение христиан: пожалей, не обмани ближнего своего. Их называли божьими людьми. Религия призывала к состраданию. Однако были люди, которые не принимали убогих, гнали от своих жилищ, случалось, забивали камнями, топили в проруби - дьявол в них вселился. Напрочь забывали о божьих заповедях. Конечно, никто не верит во вселение дьявола, а вот воспользоваться человеческой доверчивостью, незнанием, даже глупостью - пожалуйста. Культ выгоды, золотого тельца. Обманите одного, другого, а на третий раз вас самих обведут вокруг пальца. Такова расплата.
Господа "фирмачи" долго обхаживали своего потенциального продавца. Где еще такого выгодного клиента найдешь? Да на их беду соседи оказались порядочными людьми и социальная служба не дремала. Та же баба Клава, добрая женщина, человек богатого жизненного опыта, пыталась поселить в сознании Найдука мысль не делать этого.
- Продаст Виктор свою квартиру - ладно. Оформят его в интернат - хорошо. Но ведь он все равно вернется сюда. Он-то усвоил, что дом его именно здесь. Вернется и будет жить под лестницей, а потом попробуйте его водворить назад в интернат. Не получится, - говорит Клавдия Тимофеевна.
- Когда узнали о желании Найдука продать квартиру, - высказала свое мнение еще одна соседка, Елена Чурсина, член совета кооператива (дом-то кооперативный), - многие соседи просили его продать на законных основаниях за полную стоимость, даже несмотря на ее сегодняшнее состояние. Делал посулы одним, предлагал чужим. Соседи, до этого жившие дружно, перессорились. Понятно, каждому хотелось улучшить условия в своем же доме, отселить взрослых детей. Но возникает вопрос: как же так случилось, что человека, не отвечающего за свои поступки, признают дееспособным? Человека, которого (было время) с нарядом милиции увозили в больницу на лечение? Человека, которому нельзя доверить даже лопату или кирку?
- Суд оттягивает сроки принятия постановления по подтверждению второй группы психического заболевания Найдуку, хотя в свое время быстро его снял, - рассказывает социальный работник. - А сейчас Найдук, признанный дееспособным, уже получил документы на сделку с квартирой. Ведь это на руку дельцам. Самому ему прямая дорога к бомжам. Но кого это сейчас волнует?
Что остается добавить? Еще одна человеческая судьба, изломанная с рождения, возможно, преждевременно угаснет. Кого винить за это? Человек грешен и слаб. Убогий - своим убожеством. Здоровый и умный - своим равнодушием. Один не ведает, что творит, другой - действует сознательно и жестоко. В жизни всегда так: белое - черное, любовь - ненависть, ум - глупость... Где и в чем искать золотую середину? В самом же человеке. Не говорю "полюби ближнего", а прошу "пожалей". Пожалей, как баба Клава или соседка Лена - обездоленного Найдука. Поделись тарелкой супа, горбушкой хлеба. Теплом своей души.
[ Оглавление ]