[ Оглавление ]
ПОСЛЕ встречи с Наташей иногда задумываюсь: а что сейчас делает она? Наверное, набегалась с почтальонской сумкой по своему участку, а дома накормила "беспокойное хозяйство" - двух кошек и двух собак. Может быть, сидит сейчас на низеньком диванчике, прижав к себе Куклу - ласковую озорную белую собачку. А на серванте, что напротив дивана, стоит другая - игрушечная, большая, лохматая, немного вылинявшая за годы. Эта зверюшка - подарок матери. Матери, которую Наташа не знает, не помнит.
Во время очередной "отсидки" отца - Наташе было тогда года три - хотела было бабушка отдать девочку в детдом. Но отец уговорил: пусть, мол, дочка у тебя живет.
Жалела потом Полина Николаевна, что не научила внучку себя мамой называть. О родительнице (иначе ее и не назовешь) доходили порой какие-то известия - пила, сидела, вроде семья у нее есть, дети. Собачку Наташе в подарок прислала, когда из тюрьмы вышла. Подавала было бабушка на алименты - да какие деньги можно взять с такой "мамочки"? А в сущности, и была бабушка для Наташи матерью. Пожалуй, даже излишне заботливой.
- Баловала меня она, конечно, сильно. "Пока могу, - говорила, - сама все делать буду". Все для "внучечки" старалась. Я ничего не умела делать-то. Вот и досталось потом, - вздыхает Наташа.
Потом - это когда не стало бабушки. Окончила Наташа в мае семнадцатое училище, а в июне в больнице, на 78-ом году ушла из жизни Полина Николаевна.
- Она как чувствовала, - рассказывает Наташа, - у соседей на свадьбе гуляли, заплакала: мол, Наташку замуж не выдам...
Похоронили бабушку, и осталась наша героиня одна-одинешенька на белом свете: никого из родни по линии матери не знала, брат отца на Севере жил, отец - в тюрьме. А те родственники, что в Рубцовске, сами-то концы с концами еле сводят. Спасибо - с похоронами помогли.
- Одна осталась, - вспоминает девушка. - Не могла я тогда понять, как это - одна? Тяжело, страшно... Может, сейчас не было бы меня, если б не подруги, соседи и дядя Толя. После покойника надо же ремонт делать - девчонки пришли, мы выбелили все. А соседи у меня какие хорошие! Вода, бывает, перемерзнет, так к ним бегу. Или тетя Лида заглянет, спросит: "Ой, Наталья, полоть-то когда будешь?" - "Надо, говорю, теть Лида! Буду!" А что бы я без дяди Толи делала...
Анатолий Петрович Смоляков - отец Наташиной подруги. Ходила Наталья с ним в администрацию города: выделяли девушке материальную помощь, уголь, муку, талоны на молоко и хлеб. С работой заместитель главы самоуправления Сергей Юрченко помог - через центр занятости устроили на почту, на полставки. А договор окончился, опять с Анатолием Петровичем пошла к Сергею Ивановичу - продлили.
- Еще мы с дядей Толей ходили в отдел опеки. Там нам сказали, что могут обменять мой дом на квартиру. Не согласилась я. Хоть дом старенький - огород есть. Хоть маленькое хозяйство, да свое. На огороде, считай, все растет. Взяли на постоянную работу на почту, так здесь под картошку землю дают.
Беседуя с Наташей, ловлю себя на мысли: по-хозяйски рассуждает. Нет хлеба - попробовала лепешки печь, потом пышки, а теперь вот хлеб сама стряпает. Ездить на работу-с работы на троллейбусе? Это ж два рубля в день! Вот и "бегает ножками" в мороз-снег-дождь - на работу, по участку, домой. Рассудительности ее, твердости характера можно позавидовать. О старых временах, например, Наташа жалеет потому, что устроиться на работу тогда проблемы не было. А есть работа, дом, хозяйство - на ноги встанешь, проживешь.
- А если бы вдруг - много денег? - задаю я наивный вопрос.
- Много не надо! Есть работа постоянная и денег хватит, - отвечает.
А "голубую мечту" Натальи я-таки вызнала. Оценила ее моя собеседница в 30 тысяч рублей (новыми):
- Дом-то старый, саманный - садится. Подлить бы надо, кирпичом обложить. Баньку, углярочку подновить. Все развалится, если ничего не делать. Прямо сдвиг у меня на этом доме, - улыбается, - все ведь хочется по уму сделать. А я не мужик. Вот первый год одна жила - пошла за углем, возвращаюсь - дверь отошла, не закрывается. Я в рев ударилась. Взяла топор, чего-то стругала там, а-а... В своем доме жить - мужик нужен.
Наташиных ровесниц я наблюдала на приеме у нарколога: одним, как Наташе, не повезло в жизни, у других, казалось, "все было схвачено". Но у них всех, видимо, не было главного - того, что есть в Наташе - цельности характера, твердости, ясного понимания жизненных ценностей.
Что осталось девочке от матери? Игрушка на серванте. От отца (он так и умер в тюрьме, от туберкулеза) -"зековские" рамочки для фотографий. От бабушки - дом и добрая память, умение жить по чести-совести. И, оставшись один на один с Судьбой, не сдалась, не впала в отчаяние. Верится, что не сломавшись в самые тяжкие три года, она выстоит. Тем более, что рядом с ней добрые люди. Дядя Толя, наконец...
[ Оглавление ]