[ Оглавление ] «Если будешь творить добро, — говорил Бог Каину, — жертва твоя будет принята, если же будешь творить зло, у порога твоего станет грех, а ты в своей алчности не сумеешь совладать с собой и впадешь в него. Однако Каин не внял предостережению и свершил кровавый грех. Стал убийца изгнанником и скитальцем на Земле во веки вечные».
Так описывает Библия первое убийство на Земле. Правда это или нет – неведомо. А вот тут, через стол, только рукой дотянуться, сидит тот, кто вслед за Каином повторил этот смертный грех.
Стоит этот грех у порога дома Николая. Собственно, и дома-то своего у него теперь нет. А грех стоит, не отпускает. Черной отметиной лег на его душу, душу его родителей. Чем искупить? Как замолить? Ведь прошлое не вернуть. Не вернуть к жизни того человека, который в роковую минуту встал на перекрестке путей. А жить дальше Николаю надо. Как нести сей камень?
Он, рассказывая о себе, не ждал жалости, сочувствия, понимания. Хотел только рассказать о той расплате, которую определили ему суд и собственная совесть.
— В ожидании приговора, не знаю, как и почему, в камере обратился к Богу. Знал, что за убийство дают 20 лет. Твердил день и ночь: "Господи, спаси и помилуй". Других мыслей не было. Помню, все время перед глазами стояло лицо мамы. По милости Божией дали 12 лет. Услышал Он меня. На воле люди забывают о Боге. Вот и я не задумывался о наказании, когда бросил семью, связался с уголовниками. Пришла расплата. Брат принес мне в тюрьму Библию. Начал ее читать. Возникли вопросы: что и почему? Покаялся. В мыслях обращался: "Бог, если ты есть на этом свете, помоги!"
Учреждение УБ-14/9 – это маленькое государство. Свои законы, свои порядки, свой отсчет времени. Здесь люди живут в казармах без перегородок. А между тем "стены", и довольно толстые, есть. Чтобы заглянуть, так сказать, в гости к соседу по нарам, надо "постучаться". И вполне возможно, что на твой "звонок в дверь" никто не откликнется. "Ключик" к собрату не просто подобрать. Не привычны заключенные изливать душу друг перед другом. Есть, правда, одно место, где за открытые чувства и мысли никто не осудит. Церквушка на территории зоны. Бог, он все примет и выслушает. Возможно, поймет. Возможно, простит.
— Зациклился на том, что я вдруг стал никому не нужен, — продолжает рассказывать Николай. – На Бога уповаю. Вымаливаю прощение.
Только сам человек простит ли себя? Простят ли родственники убитого?
— Буду жить, буду нести свой крест, — так объяснил он.
На воле, в той жизни, Николай закончил ПТУ в Бийске, получил профессию автослесаря, работал часовым мастером, официантом, барменом. В той жизни остались у него старенькие мать и отец, перенесший два инфаркта, три брата. Дочь. Иногда все это вместе врывается в его сегодняшнюю жизнь известиями из дома. Стало быть, кому-то нужен. Какой бы ни был ребенок, мать от него никогда не откажется. Его боль – ее боль.
— Заслуга моего Бога в том, что я изменился. Кто бы меня сейчас увидел, не узнал бы, — говорит Николай.
Это подтверждает и психолог Вадим Анатольевич Визе, который в зоне работает с заключенными. И к сказанному добавляет, что у него есть уверенность – Николаю нет места в криминальном прошлом. Хочется, конечно, в это верить.
Однако в жизни может сложиться не так, как мечталось. Николай об этом знает. Знает, что будут трудности с приемом на работу, жильем.
Правда, здесь о будущем между собой не говорят, даже стараются не думать о том, что ждет их, когда придет время свободы. Здесь зона строгого режима. Сроки у большинства заключенных по средним статистическим подсчетам – десять лет. А между тем, ничто человеческое им не чуждо. В зоне читают (есть библиотека, и довольно неплохая), ходят в клуб (есть свой музыкальный ансамбль), посещают церквушку (проводят обряды крещения и даже венчания). Но, как сами понимаете, на все развлечения отводится режимное время. Кстати, в закрытом учреждении большинство офицеров "за", так сказать, внедрение христианства среди заключенных. Это – тоже метод воспитания, оздоровления психики.
Николаю, тридцать с небольшим. Попал за решетку. Выйдет оттуда, когда будет за сорок. А что за плечами? Практически ничего. Ни семьи, ни дома. Доживут ли родители?
Не хочу у тебя, читатель, вызвать расслабляющую жалость к Николаю. Убийство никогда и никем не прощалось и не оправдывалось. Мои слова и рассказ – предостережение. Предостережение тем, кто, заглянув в глубину своего сердца, увидел там темноту. Задайте себе вопрос: смогу ли я стать Каином? Какой ответ получите? Что сердце подсказывает?
Придирчивый читатель, вероятно, обвинит автора в отсутствии острого сюжета, пикантных подробностей убийства и суда. Честно скажу, не было у меня такой цели, да и мне, женщине, просто страшно об этом было спрашивать собеседника. Важнее было услышать мысли о жизни, матери, семье, своем месте на Земле. Или ты, читатель, не согласен?
[ Оглавление ]