[ Оглавление ] Какой только аббревиатурой не прикрывали их ведомство в течение 80 лет существования. (Царские времена во внимание не берутся). Последняя – ФСБ (Федеральная служба безопасности). Как его, однако, ни назови, контрразведчик не перестает быть контрразведчиком. Его труд и мозг востребованы при любом раскладе "тузов" и "королей", демократов, коммунистов, либералов, консерваторов, националистов...
ПОПРОСТУ ФСБешники. Они есть, работают, действуют, выявляют, предотвращают и пресекают. Как все просто... Просто оказывается на словах, да сложно в жизни. Даже написать в газете о деятельности бойцов невидимого фронта оказалось весьма проблематично.
— Об этом, надеюсь, вы поняли, не надо писать...
Вот на такие слова натыкалась попытка журналистов проникнуть в "кухню", даже хотя бы в "прихожую" ФСБ. Ни тебе комментариев о последних событиях, ни результатов, ни планов, ни фамилий лучших работников. "Не-зя-а-а!" Ничего не поделаешь, "государева служба", говорят.
Спрашиваем о коррупции. Пожалуй, и вам интересно – есть ли она у нас в городе? Мы, простые смертные, можем только строить догадки: ни фактов у нас, ни документов, ни свидетелей нет. А что же есть у них, у контрразведчиков? Они-то должны знать всю подноготную.
— Как и всюду, конечно же, коррупция есть, преступления такого рода совершаются, — говорит начальник горотдела УФСБ по Алтайскому краю Дмитрий Плотников. — Но в силу того, что конкретный закон о борьбе с коррупцией в стране не принят, осуждается мафия за вполне рядовые преступления. Согласно статьям УК России она и несет за это ответственность. Но наша-то задача – предотвратить преступление против государства, не доводя дело до его совершения. Оно еще только находится на стадии намерения, а мы его выявляем. Важно при этом оступившегося разубедить, сохранив его для общества. Что мы делаем? Через его близкие связи воздействуем на его мысли, поступки. Если человек не отказывается от своих намерений, то, извините, тогда его изолируем от общества. Это длительная по времени процедура. О том что мы работаем с человеком, он вряд ли догадывается.
Люди ФСБ проникают во властные структуры. И знаем, для каких целей. И что же?
— Мне кажется, что милиция нам за нашу работу благодарна, — многозначительно промолвил шеф контрразведки.
— За то и благодарна, — продолжает собеседник, — что мы помогаем им бороться, наряду с их службой безопасности, за чистоту их же рядов. По нашей информации на двух их работников в прошлом году были заведены уголовные дела.
Ну вот, хоть что-то более-менее конкретное. Но примеров не дождались. Так понимаем, что ФСБешники заботятся о чести мундира военного, работника соседствующего управления. "А еще?" – настойчивости журналистов можно только позавидовать.
— А еще: мы тоже живем в этом городе, а потому нам небезразличны процессы, происходящие в нем. К примеру, машзавод выпускает ту продукцию, которая, в общем-то, в большей мере является секретной. А кому-то эта секретность покоя по ночам не дает... "Нельзя!" – говорим мы. И не даем возможности этому любопытному гражданину проникнуть в святая святых. Но сейчас уже можно не скрывать, что есть "птицы более высокого полета", которым интересно тормозить производство, или растаскивать городской бюджет. И возможности у них сейчас есть, потому как в креслах мягких сидят.
Наверное, Сталин назвал бы их "врагами народа". Сегодняшние контрразведчики с такого рода определениями осторожничают, хотя сути это не меняет, и они признают: "Да, это наши клиенты".
А еще к числу их клиентов можно отнести крупных наркодельцов и торговцев оружием, бурную деятельность которых они отслеживают и пресекают, туда же — людей, которых можно назвать "сеятелями" межнациональной розни, тех, кто наживает свой капитал посредством хитроумных финансово-бухгалтерских операций...
Органы ФСБ, являясь спецслужбой государства, выполняют отдельные поручения правительства. Приходится и по этой линии добывать информацию. Так, от общего результата усилий управления ФСБ по краю на местах остается лишь 25-30 процентов добытой информации, остальные 70 идут в правительство: пусть-де умные головы думают...
— Мы – в государстве, а не над ним, — убеждает нас Дмитрий Александрович. – А поэтому и работаем на то, чтобы можно было что-то исправить.
А вот интересно, методы нашей, российской, контрразведки в чем-то отличаются от методов английской, французской или, допустим, китайской.
— Я бы сказал, что у нас некий симбиоз всего лучшего, что есть в ФБР и ряде других подобных ему ведомствах.
По мнению нашего собеседника Д. Плотникова, между прочим, сугубо личному, сложившиеся стереотипы о всесилии спецслужб иностранных государств, являются, мягко говоря, ошибочными. Что подтверждает неточное нанесение бомбовых ударов как в Ираке, так и в Югославии.
— Посмотрите: бомбят по цели военной, а попадают на мирный объект. Ведь не только стрелки в том виноваты, а разведчики, которые не раздобыли полную и исчерпывающую информацию. Нам бы так работать не хотелось. Тем более, когда дело касается военных операций.
Дальше разговор пошел о такой службе – военной. И исподволь узнали, что Д. Плотников прошел Афганистан. И, несмотря на свою молодость (ему 38), уже мог бы быть пенсионером. Однако девиз "Где трудно – там и мы!" – его девиз, как и правило жизни его коллег.
— Мы — люди обыкновенные. В толпе контрразведчика не отличишь от парня в тенниске, мужчины в соломенной шляпе. Контрразведчики — это не поднятые воротнички и черные очки, а...
[ Оглавление ]