[ Оглавление ] Долгую и нелегкую жизнь прожил Максимыч. Испытаний выпало на его долю достаточно. От Алтая до западной границы Родины прошагал тыловыми и фронтовыми дорогами в эту страшную войну. И даже после победной весны еще два года продолжал по указанию партии устанавливать "советский порядок" в Кенигсберге. Вернувшись с войны в родной городок, устроился Максимыч мастером на одно из предприятий. Да так и проработал до самой пенсии. С большим почетом проводили ветерана на заслуженный отдых.
— Поживу спокойно на старости лет. Внуков буду нянчить, в грядках, не спеша, копаться, — блаженствовал Максимыч.
Но тут в стране случилась перестройка. Не нравилось это Максимычу. И хотя поругивал в беседах со стариками-соседями демократов за то, что отцам своим такую старость "веселую" устроили, открыто заявить протест не осмеливался. Но однажды произошел со стариком случай.
Накануне 9 мая вручила почтальонка Максимычу конверт, а в нем – приглашение на праздничный вечер, посвященный Дню Победы.
— Надо же, помнят на родном предприятии, — прослезился ветеран.
И вот в назначенный срок при полном параде явился Максимыч на свое предприятие. Девушка из отдела кадров приветливо улыбнулась, сделала отметку в какой-то тетрадочке и провела почетного гостя в праздничный зал. Директор открыл собрание, произнес торжественную речь, а затем перешел к вручению подарков ветеранам (кроме Максимыча их в зале было еще двое). Услышав свою фамилию, Максимыч, не смотря на возраст, выпрямился, гордо поднял голову и по-военному чеканя шаг, направился к трибуне.
Директор протянул ветерану подарок, завернутый в блестящую бумагу и тюльпан, крепко пожал руку. А потом произнес:
— Скажи что-нибудь молодежи, отец. Старик растерялся сначала, а потом почему-то вспомнил принцип времен застоя – выступаешь на собрании, обязательно должен кого-то покритиковать. Но кого? За те годы, что отдыхал Максимыч на пенсии, коллектив предприятия сменился, теперь старик мало кого знает даже в лицо. Он беспомощно поглядел в зал. Вдруг среди сидящих увидел Ваньку-контролера и припомнил...
— В то время, когда весь наш народ самоотверженно трудится, — начал Максимыч.
В зале возник шумок, послышалось хихиканье. Старик слегка стушевался, но продолжал, — отдельные личности позволяют себе закрывать глаза на то, что другие расхищают народное добро... Продолжение речи Максимыча потонуло в хохоте. Зал "умирал" от смеха, а недоумевающий ветеран сник, ссутулился, ни на кого не глядя, торопливо покинул помещение...
Держа под мышкой подарок и тюльпан, брел Максимыч по вечернему городу. Встречные молодые люди (большей частью подвыпившие), видя награды, украшающие грудь фронтовика, приветствовали:
— С наступающим праздником, папаша!
Максимыч вяло, как бы нехотя, отвечал на их поздравления. Не давал покоя вопрос, чем же его речь рассмешила сидящих в зале?
[ Оглавление ]