[ Оглавление ] Его профессия – мельник. В мыслях сразу рождается образ: будто из пушкинской "Русалки", этакий черный, хмурый, бородатый и неразговорчивый мужик, водит дружбу с чертовщиной. В настоящей жизни наш мельник подтянут, уверен в себе, с открытым характером, современный руководитель предприятия. Это то, что с первого взгляда бросается в глаза при знакомстве с директором ОАО "Мельник" Александром Федоровичем Бедаревым. Крылатую мельницу, водяное колесо и чертей, помогающих молоть зерно, заменило прогрессивное оборудование с поточными линиями и солидный штат помощников — инженеров и рабочих.
Сказочного ничего не осталось, кроме удивления таинству рождения хлеба. Из малого зернышка – румяный душистый каравай.
В некоторой степени таинство представляет собой и человек. Со своим прошлым, настоящим и будущим.
НЕ ПОЧИВАЯ НА ЛАВРАХ...
Казалось бы, сделали реконструкцию, можно почивать на лаврах. Живи спокойно. Так нет, двигаемся дальше, ищем резервы.
Мы установили и освоили за короткие сроки зарубежное оборудование. В принципе нам технология известна, ничего незнакомого там нет, просто более качественное оборудование. Правда, некоторые элементы автоматики внедрены новые, однако все освоили сами, без посторонней помощи. Казалось бы, ходи на работу спокойно: место постоянное, зарплата регулярная. Но вот... Как-то "застариковали". Как у того спортсмена: мышцы запросили нагрузки. В конце прошлого года собрались специалисты мельницы, поговорили. Не стоять же на месте? И решили, что в новом году наравне с подготовкой общезаводских мероприятий будем ставить "ржаную" мельницу, крупозавод. И то, и другое по 50 тонн в сутки мощностью. Наметили расширение макаронной линии с приобретением дополнительного оборудования, установление фасовочной линии. Мощность их – 150-200 тонн в месяц. Задача трех производств – обеспечить потребность города и 12 районов в необходимой продукции, дать крупу лучшего качества, потому что при жесткой конкуренции удовлетворительное никого не устраивает. Все хотим делать по новой технологии с соблюдением гостовских требований.
Сегодня есть проблемы с зерном. Его стоимость резко подскочила, по сравнению с прошлым декабрем увеличилась в три раза. Крестьянин занял такую позицию: повышением цены закрыть бреши в экономике своего хозяйства. Он – хозяин, его можно понять. У него будет копейка, на которую купит топливо, запчасти, вновь засеет поле и станет рассчитывать на урожай.
Рабочий кабинет директора прост в обстановке и убранстве, ничего лишнего. В углу, который раньше назвали бы "красным", стоит столик с караваем, выпечкой, колосьями. В отсутствие хозяина в кабинете тихо, кажется, вся атмосфера в ожидании бесконечных телефонных звонков, посетителей.
Правда, аскетическое убранство нарушают две картины. На одной стене висит полотно с изображением бурлящего, штормового моря. На другом – штиль, корабль с полными парусами спокойно плывет в морском просторе. Что? Какие-то символы? Оказывается, да. И хозяин кабинета не прочь пофилософствовать по этому поводу.
— Чтобы помнить самому и другим было понятно: бывает море и небо ясное, бывает штормовое. За черной полосой обязательно будет светлая. Море... Стихии воды и воздуха наиболее полно дают понять смысл жизни. Если человек стоит на земле, под ногами – твердь, опора, прочность. Море – это бездна, глубина. Чтобы не утонуть, человек начинает активно бороться за жизнь. Все на грани выживания. Сумеешь выплыть – будешь героем.
ЗАПАС КАРМАН НЕ ТЯНЕТ
— Это верно: где стоит новое оборудование, там сокращается ручной труд и численность рабочих, не повышается зарплата. Но зато сохраняется здоровье людей, которое сегодня не из лучших, так как долгое время по условиям труда мельница была не из первых. Запыленность, вибрация, тяжелый ручной труд. Сегодня недопустимо, чтобы рабочий на себе за смену переносил 70-80 тонн груза в мешках. Такие места требуют механизации. Поэтому и внедряем у себя то итальянское оборудование, то японское, которое на сегодня оказалось совершеннее отечественного, к сожалению.
450 человек работают на предприятии. А на другом, равнозначном, из нашей системы — 650 и делают один и тот же объем работы. Чем занимаются у них 200 человек? Это потом накладывается на себестоимость продукции и, соответственно, на цену. Случись жесткая конкуренция на нашем рынке сбыта муки, это предприятие будет чувствовать себя плохо, вплоть до банкротства. Кто виноват? Если сегодня не подготовиться к завтрашнему дню, завтра может не наступить.
Конкуренция не дает спокойно сидеть на месте. Алейск сделал мельницу производительностью 450 тонн. Мы поставили две, достигли показателя 850 тонн в сутки. В Безрукавке поставили меленку на 45 тонн, в Курье – такую же, в Михайловке – на 450, в Ключах – на 130, в Благовещенке – на 100. Сегодня в крае 350 мельниц и мельничек производительностью от семи до 850 тонн в сутки. Наш "Мельник" способен перерабатывать 2300 тыс. тонн товарного зерна в год. Это почти в пять раз больше, чем было буквально несколько лет назад.
Конечно, может настать время, когда не будет выгодно держать такие мощности. Наступит неурожай, например. Какие затраты на ветер? Жаль будет. Но мы пытаемся выжить на рынке. Ищем резервы. Создаем запасы, они никогда не помешают.
В ДЕСЯТКЕ ЛУЧШИХ
— Жаль, город превращается в большую грязную деревню. В конце 20-х к нам приезжал нарком Луначарский. У него мнение о нашем Рубцовске сложилось, как о потонувшей в непролазной грязи деревне. Спустя 70 лет, не намного же мы вперед ушли! Грязи все еще много на наших улицах. Со стороны глядя, думаешь: вот тут сделать бы так, вот здесь этак. Но что рассуждать, встать надо в оглобли управления, чтобы объективно судить о возможностях.
Директорствую с 1979 года. Те годы были сложные. Искали новые хозяйственные механизмы, внедряли хозрасчеты. Все побуждало людей к активному труду, поиску новых малозатратных технологий. Но все это с трудом пробивалось сквозь бюрократизм, а потом свелось к нулю. Время назвали застойным.
Тогда все предприятия перерабатывающей отрасли финансировались по остаточному принципу. Поэтому мелькомбинат представлял удручающее зрелище: в цехах безобразно, грязно, территория не освещена. Не сразу, постепенно, удалось сделать то, что сейчас имеем.
Без лишней скромности скажу, что "Мельник" находится в первой десятке лучших предприятий нашего профиля, а то даже – в первой пятерке. Удается получать прибыль.
Считаю, положительный толчок произошел в 85-м, в год "сухого" закона. Нам он, кстати, помог. Мы получили такие экономические рычаги! Перестали "заигрывать" с рабочим. У директора появилось право без товарищеского суда и женсовета, профсоюза и прочих общественных организаций бездельнику и пьянице показать от ворот поворот, наказывать, увольнять, штрафовать. Вот эти меры (может, жесткие очень) позволили очистить коллектив от пьяниц и прогульщиков. Навели порядок, и у нас пошли дела в гору.
Сегодня задаешься вопросом: почему некоторые предприятия работают из рук вон плохо или вообще стоят? Во-первых, смена экономической формации. Во-вторых, в головах у людей настолько засели стереотипы, что не могут отрешиться от мысли, что нет и не будет больше никогда "отеческой" заботы государства о нас. Надеяться, что кто-то, откуда-то преподнесет что-нибудь на блюдечке? Нет. Ни на кредиты, ни на инвестиции, ни на трасферты не надейся. Ведь сегодня в городе и в стране нет полного бюджета. Самим делать деньги – вот выход. А если найдутся какие-то крохи-инвестиции, то это деньги, взятые в долг у врача, педагога. Его надо возвратить. Как? Всегда ли удастся? Чтобы не обижать малоимущих, говорю: сами зарабатывайте. А если взял эти деньги, то надо вместо одной денежки, отдать две, а то и три.
Предприятие, если хочет выжить, должно ориентироваться на себя. Город заживет только тогда, когда заработают его предприятия и начнут вкладывать в общую копилку. Хорошо "просматривается" пока тракторный завод. Его директор А. Дерфлер смог сохранить коллектив, производство, несмотря ни на что. Он-то и будет жить, хотя уже не выпустит столько техники, сколько снимал ее с конвейеров раньше.
ДОБРОТА: НЕ ДАТЬ РЫБУ, А НАУЧИТЬ ЕЕ ЛОВИТЬ
— Александр Федорович человек большой доброты, — говорят сослуживцы. – Жалко, когда кое-кто пользуется этим его качеством беззастенчиво.
— Не хочу прослыть банальным, но скажу, все от других ждут доброты, а сами таковыми не всегда бывают. Доброта и зло всегда в обнимку ходят. Я понимаю это.
Есть такая притча. Идет рыбак с уловом, встречает нищего, поделился рыбой с ним, накормил голодного. Это – сверхдоброта. А вот научить нищего ловить рыбу, чтобы сам себя мог прокормить, — вот истинная доброта. В обычном понимании, человека, который не хочет работать, не надо пытаться кормить, если он не болен и не калека. Его надо научить и заставить работать.
Июньская жара не дает покоя ни людям, ни лошадям. Мухи, гнус и оводы кусают до крови. Но трава не ждет. Ее надо скосить, просушить, сметать в стога и копны. Соленый пот на лицах и спинах косарей, шеи и крупы лошадей лоснятся и блестят на солнце. Работают все с усердием.
— Сынок, — говорит отец, — держись крепче, не упади. Во-он ту копенку надо к стогу притащить.
Семилетний Саша не первый раз сидит на коне, но впервые наравне со взрослыми участвует в сенокосе, как и некоторые сельские мальчишки. Не дай Бог, показать усталость или слабость. Он – мужчина. А потому он гордо сидит на коне, к которому вожжами привязана волокуша. На ней-то, срубленной березе с разветвленной кроной, и надо привезти приготовленную копенку к большому стогу.
Из-под ног коня взлетают испуганные перепелки. Кузнечики разлетаются в разные стороны со стрекотом. Нагнись ниже и увидишь, как без устали трудятся всякие жучки и муравьишки. Пчелы и шмели жужжат над цветами. В поте лица, оказывается, работают все.
Сельчане, в прошлом сосланные в таежный и болотистый Нарым кулаки, не боялись никакой работы. Жили бедно, в землянках. Не всегда на столе был белый хлеб, даже черный иногда делили на куски. Деды и родители трудились от зари до зари. Летний день год кормит, говорили они. И дети не отставали от взрослых. Пахать ли, косить ли, сеять ли лен, ухаживать ли за скотом – ко всему привычны с малолетства.
К осени Сашок выгорел на солнце добела. Босые ноги не чувствовали острых сучков и колючей травы. Зато возмужал и повзрослел, окреп и посерьезнел. Стал маленьким и рассудительным мужичком. Председатель за его ударный труд наградил мальчишку к школе отрезом на штаны. Сколько гордости и неподдельного восторга вызвал этот подарок, заработанный собственным потом. А как гордились трудолюбивым сыном и внуком родители и дедушка с бабушкой! Это запомнилось ему на всю жизнь.
РАЗУЧИЛСЯ ОТДЫХАТЬ, УПИВАЮСЬ РАБОТОЙ
— Просыпаются глухари и тетерева по весне. Земля оттаяла. Дух от нее такой идет! Возьмешь ружье и айда в сопки. Не столько поохотиться, сколько подышать весенним воздухом, посмотреть, как всходит солн-це, пробивается трава, косули выводят детенышей на припек. Иной раз заблудишься, проходишь по болотам до глубокой темноты. А у костра ждут тебя друзья. Уже готов ужин. Друзья тебя обогреют, накормят, сто граммов для сугрева нальют.
Честно сказать, разучился уже отдыхать по-настоящему. Не каждый год удается уйти в отпуск. А вот так помечтаешь об отдыхе и – вроде хорошо. Все работа, работа и работа. Согласен, для семьи плохо, редко дочек, внучку вижу. Жена, хорошо, понимает меня. Не винит во всем подряд.
Упиваюсь работой. Удовлетворен. На первом месте стоит моральное удовлетворение, только потом материальное. Я как на дистанции: бегу, бегу, стараюсь обогнать, потому как в затылок мне дышит соперник. Если остановлюсь, через меня другие перепрыгнут и дальше побегут.
Вот это и называется рынок сегодня, не дает времени расслабиться. Постоянная гонка. Иногда этакие философские мысли начинают посещать: тебе вот уже за пятьдесят, а куда и ради чего бежишь? Вроде бы добился всего, чего хотел. Есть семья, чудные дочки, замечательная и умная жена. Есть авторитет, признание. А потом что? Ну, уйдешь с работы, три месяца полежишь на диване и... свернулся. Не хочу. Хочу, чтобы на всю катушку.
[ Оглавление ]