[ Оглавление ] ЖИЛА в селе Титовка Егорьевского района семья Чуйко. Работы никто не боялся, ни родители, ни сын со снохой. На иждивении у них была одна малолетняя дочь Мотя. Жили не богато, но в достатке. Дом добротный, хозяйство приличное. Раскулачили в известное время этих "богатеев", сослали в Томскую область в тайгу глухую. Барак первоприходцев был свободный.
По берегам речки Чая "переселенцы" деревни и села образовали целый район - Чаинский. А названия-то какие давали! Верхнее, среднее и нижнее Добро. И на самом деле люди в здешних экстремальных условиях на добре только и выжили. А речку Чаей назвали потому, что вытекает она из болот, а вода в ней цвета заваренного чая.
Худо ли, бедно ли, но построились и на новом месте, колхоз организовали. Раскорчевали мелколесье под пахотные земли, а уж сенокосов - коси только, не ленись.
Окончив семилетку, Мотя работала в колхозе под названием "Молот". Символично, не правда ли? О техникуме или институте и мечтать не смела: куда уж кулацкой дочке такая "роскошь"? Но в 1945 году Мотя с тремя подругами поступила в Томское училище связи. Через два года получила диплом электромеханика телеграфа и по направлению уехала в Абакан.
Там же, в Добро, через дом жила большая семья Курниковых, высланных из Новоегорьевки. С их младшим сыном - Василием - вместе в школу бегали. В мае 1944-го Василий ушел на фронт, хотя, кулацких парней и на войну-то брать не торопились. Однако кулацкие сынки воевали, за спины других не прятались, к немцам не перебегали.
Василий боевое крещение принял под Тарту, в Эстонии. Потом была Польша, Германия и марш на Прагу. Но не дойдя до столицы Чехословакии семь километров, командующий 21-й армией генерал Гусев посылает их часть на ликвидацию остатков фашистских войск. Вот и ликвидировали их аж до 14 мая. С Мотей переписывались, хотя письма шли по месяцу и больше.
Четыре года спустя приехала Мотя в отпуск в Рубцовск - к дяде. Через знакомых нашла Василия, встретились, поженились. На работу устроилась без проблем - узлу связи специалисты, да еще со стажем, были нужны. Так и проработала Матрена Александровна на телеграфе до ухода на пенсию.
Прошли годы, их, сосланных, реабилитировали, вручили удостоверения репрессантов. А когда дело коснулось награждения медалью "За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны", вычеркнули фамилию из списка. На мой вопрос: "Почему?" сотрудник комитета по социальной защите категорично заявила: "Репрессированых мы не награждаем!". Вот такая однобокая реабилитация получается.
[ Оглавление ]