[ Оглавление ] МНЕ всегда казалось, что детская душа проще и понятней, чем взрослая. Но и она иногда приводит в недоумение меня, учителя с многолетним стажем. Как большинство педагогов, я делила учеников на плохих и хороших, в этом видя смысл воспитания. С такой позицией попадала впросак не единожды. Поведаю такой случай.
ПЕТЯ был старостой класса, примерный и опрятный мальчик. Однажды не выполнил домашнее задание. На мой во-прос ответил:
- Забыл дома тетрадь.
Я переспросила:
- Так забыл или не выполнил?
Не успел он ответить, как его соседка по парте, Светочка, девочка проворная и услужливая, выхватила из сумки Пети эту тетрадь и бросила ее на мой стол. Тетрадка была в плачевном состоянии: обложка измята, заляпана жирными пятнами.
- Что это за тетрадь такая? - возмутилась я.
- Петина мама вчера опять… - попыталась опередить мальчика и объяснить та.
Петя сорвался с места и с кулаками набросился на доносчицу.
- Не трогай мою маму! - с гневом крикнул он.
Потом я подробнее узнала все обстоятельства жизни своего ученика.
Жили они недалеко от школы. Его мама, молодая, одинокая женщина, работала на стройке, при скромном заработке снимала комнатку в доме у хозяйки. Возвращалась домой всегда поздно, а сын хозяйничал сам: печку растопит, сварит щи, сделает уроки. После смены мама приходила в их комнатку: покушает, отдохнет, постирает, поштопает вещи, поговорит с сыном.
- И домовитый же ты у меня, - хвалила она Петю. - В дневнике пятерки. Молодец! Замечаю, нравится тебе учиться. Много книжек читаешь. Расскажи, о чем прочитать успел.
Так и жили они. Но недолго. Одинокая женщина много сил тратила, чтобы свести концы с концами. На стройке выполняла даже мужскую работу: таскала раствор, кирпичи. Товарки сочувствовали ей, жалели. Во время обеда приглашали за общий стол и угощали вином.
- Выпей, - уговаривали, - легче будет. Не спеши на леса, работа - не волк. Выпей с нами за компанию. Уважь коллектив.
Такое внимание подружки проявляли и после работы. Стала мама еще больше задерживаться, позднее приходить домой. Приходила с опозданием, еще и бутылочку с собой прихватывала. Петя терзался, мучился, не зная, как поступить. А мама обнимала его, целовала и сквозь пьяные слезы шептала:
- Сыночек, родненький мой, помощничек дорогой, прости ты меня, дуру бестолковую. Клянусь, последний раз это. Больше не буду.
Он верил, что мама говорит правду. Жил надеждой. Не знал, что от обещаний до осуществления - дистанция огромного размера.
Бывало, что уже вечерние сумерки заглянут в окно, печь давно перегорит, щи остынут, а мамы все нет и нет. Петя накидывал курточку на плечи, надевал сапоги и шел по знакомой дорожке на стройку, туда, где на разбросанных мешках и спецовках спала его мама.
- Мамка, - просил он ее, - вставай, пойдем домой. За-мерзнешь тут.
Горе и жалость сжимали его сердечко. Он звал сторожа на помощь. Они вдвоем поднимали ее и тащили бесчувственную домой. Дома сын заботливо укрывал мать одеялом. Влажным полотенцем протирал ей лицо и руки. Если все спокойно проходило, он садился за уроки, пытаясь вникнуть в смысл прочитанного и написанного. А у самого мысли о другом: как помочь маме, к кому обратиться, как дальше жить?
Утром мама просыпалась и поднимала мутные глаза на сына:
- Петенька, прости. Это последний раз.
Шли месяцы. Она уж и раскаиваться перестала, только оправдывалась:
- Все выпивают. Чем я лучше других? Все будут веселиться, а я в углу свою молодость просиживать? У тебя, сын, своя жизнь, у меня - своя.
Однажды я встретила Петю у магазина. В руках у него сумка, полная пустых бутылок. Он заметил меня и спрятался за витрину. Вероятно, побоялся, что начну расспрашивать обо всем. Почувствовала и поняла: он стыдится своей матери, страдает от этого, но продолжает ее любить, жить надеждой.
Тогда я решилась, что пойду к ним домой, встречусь с Татьяной. Ведь она может потерять самое дорогое, что подарила ей судьба.
[ Оглавление ]